Галиев Ринат Фаридович,
к.м.н., психиатр, психотерапевт, юнгианский аналитик, психоаналитик,
член Европейской Конфедерации Психоаналитической Психотерапии- Россия (ЕКПП), член российского общества аналитической психологии, Ассоциации Аналитических Психологов России (Международная ассоциация аналитической психологии, IAAP), ППЛ, Российская Психотерапевтическая ассоциация (РПА), г. Санкт-Петербург

 

Харизма или Харассмент — время разбрасывать и собирать.

 

Проблемы современного общества во многом определяются героями нашего времени.  Каждой эпохе соответствует тот или иной имидж, олицетворяющий достоинства и превосходства кумиров, способных воплощать мечты и сокровенные желания толпы.  Социальные победы, возвышающие их над массами, могут определяться законами, описанными в работе З.Фрейда «Психология масс и анализ человеческого Я».

В этой работе Фрейд, следуя за Густавом Лебоном, исследовавшим психологию народов и масс в одноименной работе, определяет психологию масс некоторыми закономерностями, изложенными такими определениями, как «душа толпы» или «коллективная душа», в которой индивиды, преобразованные в массы, чувствуют, думают и действуют совершенно иначе, чем каждый из них думал бы, действовал и чувствовал по отдельности [1]. Далее Густав Лебон пишет: «Существуют идеи и чувства, которые возникают и превращаются в действия только у индивидов, объединённых в массы. Психологическая масса — существо временное, состоящее из гетерогенных элементов, которые на мгновение соединились друг с другом, подобно тому, как клетки организма благодаря своему соединению, образуют новое существо с совершенно другими свойствами, чем свойства отдельных клеток».

Современная эпоха представляет собой один из критических моментов, когда человеческая мысль готовится к изменению.

В основе этого изменения лежат два важных фактора. Первый – разрушение религиозных, политических и социальных верований, давших начало всем элементам нашей цивилизации. Второй – это возникновение новых условий существования и совершенно новых идей, явившихся следствием современных открытий в области наук и промышленности.

Идеи прошлого, наполовину разрушенные, всё ещё достаточно сильны; идеи же, которые должны их заменять, находятся пока ещё в периоде своего образования – вот почему современная эпоха – есть время переходное и анархическое.

Далее Гюстав Лебон формулирует: «Каковы будут основные идеи, на которых воздвигнутся новые общества, идущие нам на смену? Мы этого пока не знаем. Однако новой силой, последней повелительницей современной эпохи можно считать — могущество масс».

Мнение масс, ранее не принимавшееся в расчёт, в настоящее время диктует правительству его поведение, к которому оно старается прислушиваться. В душе толпы подготавливаются теперь судьбы нации.

Рост могущества толпы совершился, прежде всего, путём распространения известных идей, которые медленно насаждались в умах, и затем, посредством постепенного образования ассоциаций, толпа выработала идеи, если не совсем справедливые, то во всяком случае определённые, получив в своих интересах сознание своей силы.

Масса мало склонна к теоретическим рассуждениям, зато очень склонна к действиям. Получая огромную силу на рождающиеся догматы, получают силу старых. Божественное право масс должно заменить божественное право королей.

Даже писатели современной буржуазии способны выразить её узкие идеи. Поверхностный скептицизм и подчас чрезмерный эгоизм теряются в виде новой силы, растущей на их глазах, и чтобы как — нибудь побороть «беспорядок», господствующий в умах, обращаются с отчаянными воззваниями к нравственным силам церкви, которыми некогда они так пренебрегали. Они говорят о банкротстве науки и, возвращаясь к кающимся грешникам из Рима, призывают нас к изучению истин откровения. Но все эти новообращённые забывают, что уже слишком поздно! Если бы даже в самом деле милость Божия коснулась их, всё – таки они не могли бы теперь иметь достаточной власти над душами, которыми так поглощены новоиспечённые святоши. Толпа не хочет теперь тех богов, которых они сами не хотели знать ещё так недавно и ниспровержению которых сами способствовали. Нет такой божественной или человеческой власти, которая могла бы заставить реку течь обратно к своему источнику.

Далее, следуя за Лебоном. Если здания какой — нибудь цивилизации подточено, то всегда толпа вызывает его падение. Благодаря исключительно разрушающей силе она действует как микробы, ускоряющие разложение ослабленного организма или трупа. Философия численности является, по-  видимому, единственной философией истории. Будет ли так с нашей цивилизацией? Что бы то ни было, но мы должны покориться и пережить царство толпы.

Все властители мира, основатели религии и государств, апостолы всех верований, выдающиеся государственные люди, и в сфере более скромной, простые вожди маленьких человеческих общин были бессознательными психологами, инстинктивно понимающими душу толпы. Именно благодаря этому пониманию они и становились властелинами толпы.

Знание психологии толпы составляет последнее средство, имеющееся в руках государственного человека, — не для того, чтобы управлять массами, так как это уже невозможно, а для того, чтобы не давать слишком много воли над собой [2].

Фрейд, основывающий свои концепции на взглядах Лебона, дополняет его идеи об «архаическом наследии» человеческой души, акцентируя своё внимание на «бессознательно вытесненном», то есть на индивидуально бессознательном.

Другими словами, объясняет различие коллективного бессознательного, априорно существующего, и индивидуально обретаемого в процессе социального развития общественного сознания.

Фрейд формулирует закономерности, выделенные Лебоном, следующим образом: Первое – в массе, в силу самого факта численности, индивид приобретает чувство непреодолимой силы, позволяющий ему предаваться влечениям, которые он, оставшись один, обязательно бы обуздал. При этом ответственность индивида поглощается безответственностью масс.

В массе индивид попадает в условия, которые ему позволяют устранить вытеснения своих бессознательных побуждений.

Новое качество, которое он якобы проявляет – это всего лишь выражение бессознательного, в задатках которого содержится всё то зло человеческой души. Исчезновение совести или чувства ответственности при этих условиях не создаёт затруднений для нашего понимания. Ядром так называемой совести является «социальный страх».

Второе – «заражение», обретаемое в толпе (известное в психиатрии и психотерапии как «психическая индукция»). Это качество, задающее направленность действия – феномен гипнотического характера, при котором индивид очень легко жертвует своим личным интересом в пользу общего интереса. Это умение совершенно противоположное его натуре, на которое человек способен лишь как составная часть массы.

Третье – Внушаемость, где «заражаемость» или «индукция» является всего лишь его следствием.

Внушаемость, под действием которой человек совершает поступки, находится в резком противоречии с его характером и поступками.

Я бы определил подобное явление, как принятое в клиническом языке, термином «особое состояние сознания».

Суггестия (лат. Suggestio) – внушение, психологическое воздействие на сознание человека, при котором происходит некритическое восприятие им убеждений и установок.

Тот факт, что обуздание любовной жизни средствами культуры несет собой широко распространенное принижение сексуального объекта, подвигает нас переместить внимание с объектов любви на сами объекты.

Легко удается установить, что психическая ценность потребности любить немедленно падает, как только ее удовлетворение становится слишком доступным. Требуются барьеры, чтобы либидо усиливалось, а там, где естественного противодействия удовлетворению не достает, люди во все времена устанавливали согласованные препятствия, чтобы иметь возможность наслаждаться любовью.

Это относится как к отдельным индивидам, так и к народам.

Во времена, когда насыщение не встречало затруднений, как, скажем в период упадка античной культуры, любовь обесценивалась, а жизнь становилась пустой, не нужны были мощные противодействующие силы, чтобы восстановить неизменную ценность страсти. В этой связи можно утверждать: аскетическая направленность христианства придала любви психическую ценность, которой её никогда не могло наградить древнее язычество. Наивысшего значения она достигла у аскетических монахов, жизнь которых была заполнена почти полной борьбой с либидозными искушениями.

Полагаю, следовало бы разобраться — с возможностью того, что нечто в природе самого сексуального влечения не благоприятствует его полному удовлетворению.

Во –первых: из – за двукратного выбора объекта вместе с возникновением в промежутке между ними ограничений инцеста окончательный объект сексуального влечения никогда больше не совпадает с первоначальным, а является только суррогатом. Впрочем, психоанализ научил нас: если первый объект какого- то желания был утрачен в результате вытеснения, то часто его заменяет нескончаемый ряд эрзац – объектов, из которых все же ни один не удовлетворит желание полностью. Это, видимо, объясняет неустойчивость выбора объекта, как «голод по впечатлениям», который очень часто присущ любовной жизни взрослых.

Во – вторых: сначала сексуальное влечение делится – скорее, происходит из них —  на большее число компонентов, из которых не все встретятся в более развитой форме, а до этого их нужно подавлять или использовать каким — то другим способом.

Но все эти процессы развития касаются только верхних слоёв усложнившейся структуры. Фундаментальные процессы, которые питают любовное побуждение, остаются неизменными. Экскрементальный процесс оказался слишком тесно и неразрывно сращённым с сексуальным, положение гениталий – interurinaset faeces (между органами мочеиспускания и дефекации) – остаётся решающим и неизменяемым фактором. Здесь можно было бы, перефразируя известное изречение великого Наполеона, сказать: «Анатомия – это судьба».

Таким образом, приходится видимо согласиться с мыслью, что соответствие притязаний сексуального влечения требованиям культуры, вообще невозможно. Не удаётся предотвратить лишения и недуги, а в отдалённом будущем ещё и опасность гибели рода человеческого в результате его культурного развития.

Неудовлетворённость культурой- неизбежное следствие некоторых особенностей, которое сексуальное влечение усвоило под давлением культуры.

Благодаря несопоставимому различию требований двух влечений, сексуального и эгоистического, люди стали способны к постоянному росту достижений, впрочем, непрерывно опасаясь, кто из более слабых среди них впадает сегодня в невроз [1].

Мы имеем основание ожидать, что постепенно осуществится такой вид изменения нашей культуры, которое лучше удовлетворит наши потребности и сделает такую критику излишней. Но, быть может, нам следует свыкнуться с мыслью, что есть затруднения, свойственные сущности культуры и неустранимые никакими реформами. Кроме задач по ограничению влечения, к которым мы уже подготовлены, над ними нависла опасность состояния, которое можно назвать «психологической нищетой масс». Эта опасность угрожает прежде всего там, где общественные связи устанавливаются главным образом путем идентификации граждан друг с другом, тогда как яркие лидеры лишаются той роли, которая должна была принадлежать им в деле воспитания масс [3].

В работе Юнга «Либидо, его метаморфозы и символы», автор говорит, — Человек как индивидуум представляет собой подозрительное явление настолько, что его право на существование весьма даже может быть оспариваемо с точки зрения естественно – биологической, ибо под этим углом зрения индивидуум составляет лишь расовый атом и имеет смысл только в качестве составной части массы.

С точки зрения культуры человеку придаётся выделяющую его из массы индивидуальную тенденцию, которая в ходе тысячелетий вела к выработке личности, параллельно развивая культ героев, перешедших затем в культ личности.

Попытка рационалистической этиологии удержать личного Христа как последний драгоценный остаток божества, отлетевшего в область непредставимого, «бога мира сего», «папу римского», «отца отцов» и одновременно верховного жреца незримого вышнего или внутреннего бога.

Данное явление облегчает перенесение, которое под видом духовного существа легко представить, как стоящее любви и достойного почитания.

В рационалистической теологии существовала тенденция – представить Христа как историческую личность.

Люди любят его не таким, каков он есть. Люди хотят любить в боге только свои идеи, именно те представления, которые они проецируют в бога, они хотят любить своё собственное бессознательное, сохранив в человеке остатки древнего человечества и многовекового прошлого. Возвращают назад к матери людей, к духу расы, общности со стадом. Проблема Антея, сохранявшего свою исполинскую силу, соприкасаясь с «матерью – землёй».

Детская имагинация к родительским фигурам, которая через перенесение интроверсию позволяет отделяться комплексу от реального мира [4].

Современная семья и её традиции являются неизменными на протяжении многих лет. Психоанализ сталкивается со значительными трудностями, обусловленными необходимым пересмотром классических взглядов о современной семье. Эти проблемы являются следствием трансформаций традиционных представлений и отношений в ней.

Семья предполагает реализацию сексуальных, духовных, материальных потребностей и обретение детей, как наиболее важную часть инстинкта продолжения рода, мотивируя мужчину и женщину на создание брачного союза. Анализ клинического опыта, накопленного в последнее время, заставляет сделать выводы о значительных изменениях раннее распространенных представлений о патриархальном начале семьи, где главенствующую социальную роль играл отец с выраженным мужским началом, способным обеспечить социальную защиту, материальную базу и создать условия формирования в семье адекватной идентичности по полоролевому предпочтению.  В этом процессе определяющую роль играют не только анатомические различия пола, но и условия социальных доминант в воспитании последующего поколения.

Согласно классическим теориям психоанализа, вторичная модель Фрейда позволяет проследить динамику формирования Эго посредством взаимодействия ребенка и матери.

Ребенок в преэдипальной стадии полностью подчиняется требованиям матери, личностным особенностям, мировоззрению, взглядам и образу жизни, интереризирует на бессознательном уровне результаты данного взаимодействия в виде образов, практически обожествляемых и подчиняемых себе в сознании ребенка, поскольку это влияние является безграничным и всеобъемлющим.

Полоролевое предпочтение ребенка формируется в условиях так называемой эдипальной стадии психосексуального развития. Эти отношения носят названия триадных, где ребенок имеет возможность разрешать эти проблемы через идентичность с родителем своего пола.

В рамках позитивного разрешения эдипального комплекса дочь испытывает и формирует свои инфантильные сексуальные влечения в отношениях с отцом, конкурируя с матерью, а сын в свою очередь формирует раннее влечение к матери, разделяя их с отцом.

Современный стиль семьи предполагает значительное смещение полоролевых отношений, предоставляя женщине доминирующую роль, то есть обрекает ее на выполнение социально мужских функций. В рамках психоаналитических концепций в своем крайнем представлении подобные формы поведения могут определяться термином «фаллическая мать, фаллическая женщина». Таким образом, создаются условия для закрепления в ней мужских паттернов поведения, деформируя еефеминное природное начало, что способствует мускулинизации её сознания. Доминанта мускулинного начала в женщине существенно влияет на формирование внутрисемейных отношений, особенно там, где главным является проявление женского-материнского начала, необходимого для воспитания детей. Существенное значение в воспитании детей, как было сказано выше, имеет их идентификация по полоролевой принадлежности, что в дальнейшем определяет их гендерные предпочтения.Данные паттерны имеют существенное значение в продолжении рода, которое является наивысшей ценностью социальных отношений [5].

Следует упомянуть, что в классических работах Фрейда мужское и женское формулируется через понятия «пассивное» и «активное» [6]. Именно здесь Фрейд обращает внимание на разделение анатомической принадлежности к полу и социальной функции индивидуума. С учетом выше сказанного можно сделать вывод, что современная семья и её гендерные особенности подвергаются глубокой девиации. Наличие в жизни мальчика фаллической женщины-матери создает ложное представление о мужском, которое ранее было сугубо отцовской принадлежностью. В равной степени гендерное сознание девочки также подвергается инверсии и создает образ активной (мускулинной) матери и формирует образ пассивного – «кастрированного» отца, что в равной степени рождает дальнейшие проблемы в воспитании последующего поколения [5].

Неизменным противоречием выше названного является влияние на формирование комплексов, берущих свое начало в паре архетипов Анима-Анимус [7].

Семья в современной России в значительной степени подвержена девиации полоролевых отношений.

Фиминизация и мускулинизация создают условия для разрушения патриархальных укладов семьи и ведет значительной переориентации ответственности за создание материальных и социальных ценностей в семье. Доминирование социальной женщины роли в современной семье не позволяет гармонично проживать архетипические пространства в процессе индивидуации и создает противоречия в условиях приобретения женственности.

Формирование всех этапов Анимуса в данном случае встречает значительную сложность вследствие идентичности с носителями этих символических значений.

Отцовская фигура с его феминностью не позволяет женщине (матери, дочери жене) прожить как позитивные, так и негативные его аспекты.

Формирование мужского сознания в рамках индивидуации так же представляется проблемным вследствие возможности (мужчины, отца, сына) сформировать полноценную идентичность своего мужского сознания. Процессы проживания Анимы в процессе мужественности так же встречает сложности [5].

Харизма- особая одарённость, исключительность личности в интеллектуальном, духовном, или каком-нибудь другом отношении, способность взывать к сердцам [8]. Обычно под харизмой понимают совокупность эмоционально-психических способностей человека, благодаря которым его оценивают, как одарённого особыми качествами, при этом, зачастую, он не имеет каких-либо особенных внешних данных.

Слово χάρισμα употреблялось в древнегреческой мифологии для обозначения способности притягивать к себе внимание. Харитами назывались древнегреческие богини красоты, грации и изящества.

В христианстве обозначает «дар Бога». В церковнославянских и русских переводах новозаветных и иных текстов обычно передаётся словом «благодать»; в английском — «grace».

В католическом богословии оно употреблялось в значении «исключительно духовное свойство, ниспосылаемое Богом кому-либо ради блага церкви».

В христианском богословии

В христианском богословии «харизма» является термином, обозначающим незаслуженный дар (или благословение), который Бог даёт человеку. Значимость этих духовных даров заключается в том, что они выводят верующего за рамки естественных возможностей и, таким образом, делают его способным к осуществлению особого задания, к которому Бог призвал человека.

В более узкоспециализированном смысле, «харизма» – это сверхъестественное проявление Святого Духа в верующем человеке, предназначенное для назидания церкви (1Кор. 14:12) и для личного духовного назидания (1Кор. 14:4). Согласно Библии, существует 9 сверхъестественных даров Святого Духа, благодаря действию которых святой являет Себя органам чувств верующего человека. Посредством этих даров, Дух Святой через верующего проникает из невидимой духовной сферы в физический мир пространства и времени и влияет на него.

В пятидесятничестве и харизматическом движении, где харизмам Святого Духа придаётся усиленное внимание, проявления Духа общепринято классифицировать по трём группам:

  • Дары речи (дары, которые действуют через органы речи верующего) – пророчество, разные языкии истолкование языков.
  • Дары откровения (дары, дающие тайные знания о ком-либо или о чём-либо) – слово мудрости, слово знания и различение духов.
  • Дары силы (дары, которые демонстрируют сверхъестественную силу Божью в физической реальности) – вера, дары исцелений и чудотворения.

Современное употребление

В социологию термин ввёл Эрнст Трёльч. Понятие харизматического авторитета занимало важное место в контексте анализа немецким социологом М. Вебером идеальных типов государств. По его классическому определению: «Харизмой называется качество личности, признаваемое необычайным, благодаря которому она оценивается, как одарённая сверхъестественными, сверхчеловеческими или, по меньшей мере, специфически особыми силами и свойствами, не доступными другим людям».

Согласно другой точке зрения, харизма — это не врождённое или магическое качество личности, а результат особого невербального поведения, которому можно научиться. Причиной, по которой харизма считается врождённым качеством, может быть то, что харизматичное поведение, как правило, проявляется и закрепляется на ранних этапах жизни, становясь инстинктивным.

Чувство юмора, сообразительность и быстрота реакции — эти качества есть у каждого харизматика по мнению Николая Овчарова [9].

Феномен харизмы имеет место в малых и особенно больших группах, где наблюдается персонификация идеалов в процессе сплочения. Харизма чаще всего возникает в экстремальных исторических условиях, когда формируется соответствующая социально-психологическая потребность.

Это знаменитые государственные и военные деятели, такие, как Чингисхан или Наполеон. В XX веке среди таких деятелей — Гитлер, Муссолини, Рузвельт, Черчилль, Ленин, Сталин, Троцкий, Махатма Ганди, Мустафа Кемаль Ататюрк, римский папа Иоанн Павел  II и Мартин Лютер Кинг. Свойство харизмы относительно безразлично к роду деятельности и её морально-этическому содержанию: харизматическим лидером с равным успехом может быть и святой, и преступник.

Обиходное выражение «у него есть харизма» означает, что человек производит на окружающих сильное впечатление, они поддаются его влиянию и готовы следовать за ним.

Любовь к своему лидеру, согласно психоаналитическим терминам- либидо, является основой, определяющей эмоции, чувства когницию, а в итоге и мировоззрение толпы избирающей своего кумира.

Доминанта сексуальной харизмы, определяемой инстинктами и влечениями героев толпы лежит в основе ее теневых аспектов. Компенсаторные механизмы создают иллюзию обладания и обретения свойств, приписанных псевдосексуальным победам авторитетов, создает компромисс между бессознательными, подавленными влечениями и сублиматорной идентификацией, что также объясняет интерес к проявлениям низших инстинктов соблазнения, и совращения. (первоначальные исследования З.Фрейда) [10]. Именно трансформация современного либидо определяется широко распространённым в последнее время понятие так называемого харассмента.

Харассмент- оскорбление, притеснение, агрессия. Термин, используемый чаще всего для обозначения сексуальных домогательств на рабочем месте. В общем значении харрасментом называют любой вид психологической атаки: причинение беспокойства, приставание, преследование, домогательство. Он может проявляться в нежелательных письмах, звонках, разговорах. Во многих странах закон ограничивает возможность такого давления, юридические трактовки подобных действий различаются в разных культурах.
Известно, что в Соединенных Штатах первые судебные дела о сексуальных домогательствах появились еще в 70-е годы прошлого века.

Европейский парламент одобрил законопроект о защите от сексуальных домогательств на работе.

Жертвами такого «желтого пиара» были Вайнштейн, Роман Поланский, Бил Клинтон, с Моникой Левинской, а теперь Дональд Трамп.  Я уже не буду перечислять бесчисленные телепередачи с результатами исследований ДНК, приписывание рождения детей  известных актеров, певцов, политиков и т.д.

На мой взгляд, согласно предыдущим утверждениям, переход индивидуального бессознательного трансформируется в механизмы коллективного и характеризует кризис современного общественного сознания.

По моим представлениям проблемы трансформации современного общественного сознания заключаются в следующем:

1) Разрушение господствующих парадигм прежних общественно-экономических формаций, к которым относятся религиозные, политические и социальные убеждения.

2) Отсутствие четких концепций и представлений о развитии современного общества.

3) Кризис в сфере образования [15].

4) Негативное влияние- оборотная сторона виртуальной реальности и сугубо технических способов познания реального мира (клиповое мышление, расщепленная ментальность, «социальная шизофрения»).

5) Феминизация мужского и мускулинизация женского сознания в современном обществе и гендерные проблемы современной семьи.

6) Преобладание теневых аспектов коллективного бессознательного, кризис в диаде Тень-Персона [7], [4]. Трансформации, метаморфозы инстинктивного влечения- либидо.

МюррейСтайн в своей работе «Юнговская карта души» пишет о том, что архетипические элементы личности — это врожденные склонности реагировать, поступать и общаться определенными, типичными и предсказуемыми способами. Они унаследованы, а не приобретены и принадлежат каждому человеку на основании уже того, что он рожден человеком. Не только тело, но и душа — психика, является специфически человеческой, в ней созданы предпосылки для всего дальнейшего опыта, развития и воспитания. Архетипические элементы психики проявляются в повседневной жизни через переживания комплексов, комплексы в свою очередь создаются травмой. До момента травмы архетипическая часть существует лишь образно, как мотивирующая сила, но в ней нет беспокоящего и порождающего тревогу качества комплекса.

Травма создает эмоционально насыщенный образ – воспоминание, который ассоциируется с архетипическим образом, сливается с ним и застывает в более или менее постоянную структуру. Эта структура содержит определенное количество энергии, и с ней могут ассоциативно связываться другие образы. Таким образом, комплекс обогащается и расширяется за счет более позднего опыта подобного рода.

Но не все травмы имеют внешнюю природу и причиняются болезненными столкновениями с окружающим миром. Возможны травмы, которые возникают в индивидуальной психике по внутренним причинам.

Юнг указывает, что комплексы также могут быть созданы или усилены «моральным конфликтом», который проистекает из очевидной невозможности подтвердить совершенство индивидуальной природы. Вечно меняющиеся моральные установки в нашем обществе часто делают невозможным в полной мере утвердить нашу целостность. Мы должны отвергать наши истинные чувства и воздерживаться от их выражения, чтобы достигать целей, а иногда, чтобы просто выжить. Подобные социальные приспособления, служившие адаптации, создают социальную маску «Персону», которая исключает существенные части личности. В целом, люди предпочитают быть включенными в определенные социальные группы, а тот, кто слишком непосредственно выражает себя и не соответствует стандартам группы, подвергается остракизму или становится маргиналом. Эта социальная дилемма приводит человека к тому, что Юнг называет «моральным конфликтом» на самом глубоком уровне существует непреложное стремление к целостности. Человеческая природа протестует против ограничений, налагаемых обществом и культурой, если они слишком сильно подавляют эту врожденную тягу к целостности, создавая тем самым источник комплексов [11].

Сам факт содержания в Тени переполняющей силы, непреодолимых импульсов, не означает того, что это влечение должно всегда подавляться. Иногда Тень сильна, потому что в том же самом направлении действует требование Самости, а потому трудно понять, стоит ли за внутренним давлением Тень или Самость. Все детали переплетаются и наплывают друг на друга, и мы никогда с точностью не скажем, где начало одного и конец другого. Это известно, как «контаминация» бессознательных содержаний [7].  Эти контаминации в известной мере руководят поведением в тех процессах, о которых мы говорили выше, т.е. смешение самостных образований, структурированных ценностями, почерпнутыми из предписанных источников, каковыми безусловно являются Коран, Библия, Тора и другие священные тексты. Священные тексты, включащие в себя нравственные установки, в число которых входят исторически сложившиеся формы организаций институтов семьи, противоречат «нормам», продиктованными светскими законами и новообразованными правилами. Эти «законы» ограничивают поведение и внутренние установки носителей традиционных национальных и духовных ценностей современного общества [12].

«В ветхозаветном тексте глава 3- Екклесиаста сказано:

Еккл.3:1. Всему свое время, и время всякой вещи под небом:

Еккл.3:2. время рождаться, и время умирать; время насаждать, и время вырывать посаженное;

Еккл.3:3. время убивать, и время врачевать; время разрушать, и время строить;

Еккл.3:4. время плакать, и время смеяться; время сетовать, и время плясать;

Еккл.3:5. время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий;

Еккл.3:6. время искать, и время терять; время сберегать, и время бросать;

Еккл.3:7. время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;

Еккл.3:8. время любить, и время ненавидеть; время войне, и время миру [13].

В конце второй главы Екклезиаст подошел к главной причине неосуществимости человеческого стремления к счастью. Между человеческим хотением и его выполнением стоит Некто, Кто может отнять хлеб у одного и дать другому. Теперь, в 3 главе, он углубляется в эту мысль и распространяет ее на всю сферу человеческой жизни. И здесь Екклезиаст находит то же беспрогрессивное круговращение, то же неустранимое влияние законов, и здесь все человеческие желания и предприятия стоят в постоянной зависимости от времени и обстоятельств и, подобно явлениям внешней природы, проходят в строгой последовательности. «Всему свое время, и время всякой вещи под небом». Hephez значит, собственно: склонность, намерение, предприятие. Екклезиаст говорит здесь не о предметах природы, а о деятельности человеческой, о явлениях человеческой жизни, как это видно и из дальнейшего развития мысли. Он хочет сказать, что факты человеческой жизни не суть продукты вполне свободной воли человека, лежат вне пределов его сознательных желаний».

Юнг в своей работе «Проблемы души современного человека» говорит: «Современный человек или человек непосредственного настоящего встречается достаточно редко, ибо он должен быть в высшей степени сознательным. Ведь существовать целиком в настоящем означает полностью осознавать свое существование, что требует максимальной интенсивности и экстенсивности сознания, минимума бессознательного. Нужно ясно понять, что простой факт в жизни в настоящем не делает человека современным, ибо тогда любого ныне живущего можно было бы считать таковым. Современен лишь тот, кто полностью осознает настоящее. Кризисы, катаклизмы и другие проявления социальной дестабилизации создают условия для формирования соответствующих им социально-психологических механизмов, которые в свою очередь трансформируют современное сознание и приводят к возникновению новых форм сознания» [14].

В таких условиях общественное сознание в той или иной степени, а иногда и полностью находится под влиянием факторов, способных в определенных условиях искажать отражение социальных процессов, происходящих в социуме.

Обобщая вышесказанное, можно было бы сказать о том, что явления, лежащие вне пределов сознательных желаний человека, могут влиять на формирование общественного сознания. Возможность изучения факторов, влияющих на состояние общественного сознания можно изучить с помощью психоаналитических концепций. Парадигма, определяемая в психоанализе как «психология масс» существенно дополняется концепцией индивидуального и коллективного бессознательного.

Изучение динамики либидозных процессов, их метаморфозы — позволяют существенно расширить наше знание о явлениях окружающего мира и процессах, происходящих в современном общественном сознании.

Литература:

  1. Психология масс и анализ человеческого «Я» [Текст] : [16+] / Зигмуд Фрейд ; [перевод с немецкого Я. М. Когана, И. Д. Ермакова]. — Санкт-Петербург : Азбука, 2017. — 190, [1] с.
  2. Психология масс [Текст] : [16+] / Гюстав Лебон. — Санкт-Петербург [и др.] : Питер, cop. 2018. — 251, [3] с.
  3. Неудобства культуры [Электронный ресурс] / Зигмунд Фрейд ; [пер. с нем. Р. Додельцева]. — Санкт-Петербург : Азбука-классика, 2013. — 192 с.
  4. Шедевры мировой науки [Текст] : [переводы] / под общ. ред. А. И. Белкина, М. М. Решетникова. — Санкт-Петербург : Восточно-Европейский ин-т психоанализа, 1993-1994. Т. 2: Либидо, его метаморфозы и символы : [перевод с немецкого] / К. Г. Юнг ; [предисл. А. Эткинда, Э. Метнера]. — 1994. — 414, [2] с.
  5. Статья «Гендерные проблемы национальной семьи в современном обществе», Галиев Р.Ф., 2019
  6. Введение в психоанализ, Лекция «Женственность» [Электронный ресурс] : [16+] / Зигмунд Фрейд ; [пер. с нем. Г. В. Барышниковой]. — Москва : АСТ, 2014. — 606, [1] с.
  7. Человек и его символы / Карл Густав Юнг и М.-Л. фон Франц, Дж. Л. Хендерсон [и др.]; [Пер. Сиренко С.Н. [и др.]. — М. :  Медков С.В., «Серебряные нити», 2016. — 352 с.; илл.
  8. Толковый словарь иноязычныхслов : св. 25000 слов и словосочетаний / Л. П. Крысин. — М. :Эксмо, 2005 (АООТ Твер. полигр. комб.). — 939, [2] с.
  9. Николай Овчаров. Мастер публичных выступлений. — 1-е. — Киев, 2017. — С. 82. — 212 с.
  10. Собрание сочинений : в 26 т. / Зигмунд Фрейд ; [гл. ред.: М. Решетников]. — СПб. : Вост.-Европ. ин-т психоанализа, 2005- Т. 1: Исследования истерии : StudienüberHysterie / Зигмунд Фрейд, Йозеф Брейер. — 2005 (ГПП Печ. Двор). — 454, [3] с.
  11. МюррейСтайн. Юнговская карта души: Введение в аналитическую психологию \ Пер. с англ. — М.: «Когито-Центр», 2014. — 256 с. (Юнгианская психология).
  12. Ключъ: Философско-общественный альманах Пушкинского центра аналитических исследований и прогнозирования. Выпуск 8. — СПб., 2015. — 146 с., статья «Инаковость ислама в современных условиях (психоналитический взгляд)», Р.Ф. Галиев, с.109
  13. Ветхий Завет. Книга Екклезиаста, или Проповедника. — [Москва] :Арбор, cop. 2007. — [74] с.
  14. Проблемы души нашего времени [Текст] / Карл Густав Юнг. — Санкт-Петербург [и др.] : Питер, 2019. — 329 с.
  15. «Проблемы образования в сфере реалистической философии», Монография, Р.Ф. Галиев, 2012